Моя прекрасная ошибка  - Ви Киланд

Что ж, на потом так на потом.

* * *

Я лежала, прижавшись головой к груди Кейна, и слушала биение его сердца.

– В старших классах у меня пару месяцев была подружка. Я ей изменил.

Он говорил очень тихо, и мне пришлось оторвать ухо от его сердца, чтобы расслышать. Повернув голову, я положила подбородок на свои ладони. В комнате было темно, хотя мои глаза уже привыкли к темноте, и я могла рассмотреть Кейна. Мы оба лежали обнаженными, и мне понравилось то, что я увидела.

– Ты был еще так молод.

– С ее двадцатидвухлетней сестрой.

– Сколько лет тебе было тогда?

– Семнадцать.

– Слишком юный. Она была старше и сама должна была думать головой.

– На первом курсе в колледже я познакомился с Эбби. Мы встречались уже пять месяцев, когда я вздумал пропустить семестр и отправиться со своей группой на гастроли. Мы выступали на разогреве для одной группы, которая существовала не дольше нашего, но мы все думали, что непременно станем рок-звездами. Я тогда впервые столкнулся с фанатичными поклонницами, которые путешествовали вместе с нами. Полагаю, формально это вряд ли можно назвать изменой. После семи недель гастролей я позвонил ей и сказал, что нам нужно начать встречаться с другими людьми. Она решила, что я просто страдаю от одиночества, поэтому через несколько дней она вылетела в Сиэттл, чтобы сделать мне сюрприз и посмотреть наше шоу. Ей действительно удалось увидеть шоу, но оно проходило за кулисами, и в нем участвовал я и две девушки.

Я наморщила нос.

– Секс втроем?

– Я даже не знал, что Эбби была там. Наверное, когда она вошла туда, одна из девиц пригласила ее поучаствовать в веселье, а я был слишком занят, чтобы это заметить.

– Фу, как вульгарно!

– Эбби пришла в негодование, напилась и свалилась с бетонной лестницы в своем отеле, подвернув лодыжку и сломав нос. Она провела ночь в реанимационном отделении, а на следующее утро за ней прилетели родители и забрали ее. Я только через неделю узнал, что она была в городе.

– Это ужасно. Хотя не уверена, что это твоя вина. Похоже, ты правильно поступил, разорвав с ней отношения.

– Даже когда я пытаюсь поступать правильно, все заканчивается катастрофой.

– Уверена, что это не так.

Кейн довольно долго молчал. Когда он снова заговорил, в голосе его слышалась боль.

– Мы с моим лучшим другом Лайамом создали группу, когда нам было по двенадцать лет. Он сочинял просто потрясающие песни. Но проблема была в том, что лучшие шедевры он творил исключительно под кайфом.

– Я читала, что Боб Дилан написал лучшие свои вещи под воздействием героина.

– Ты права. Секс, наркотики и рок-н-ролл. Это ведь не просто популярная надпись на майке. Когда дела нашей группы пошли в гору, увлечение Лайама наркотиками тоже возросло. Вначале ему хватало пары банок Red Bulls, чтобы не заснуть и продолжать играть или сочинять песни. Но потом этого стало мало, и он подсел на аддерол, потому что принимать таблетки проще, а мы в основном выступали вблизи кампусов, а, как известно, студенты поедают эту гадость, словно это конфеты M&Ms. Тем не менее аддерол помогает оставаться бодрым в течение двадцати четырех часов, а потом наступает спад, поэтому вы принимаете еще таблетку, чтобы его преодолеть.

– Ты говоришь о Лайаме или о себе?

– Я, конечно, баловался наркотиками, но не так, как Лайам. В то время я не разбирался в этом вопросе так хорошо, как сейчас. Полагаю, я считал, что это норма. Какое-то время мы с другими ребятами даже не подозревали, насколько плохи у него дела. Однажды ночью мы попытались его разбудить, так как пора было выступать, но он не просыпался. Когда в больнице ему промыли желудок, там обнаружилось столько наркоты – и не только таблеток, – что это чудо, что он выжил.

– О боже! Мне так жаль.

– В тот раз Лайам обратился в реабилитационный центр, а мы после этого случая снова перешли на энергетические напитки. Но это продолжалось недолго. Он снова потерял контроль над собой, и мы отправили его в реабилитационный центр. Во время его пребывания там в последний раз нам предложили заключить контракт с одной из звукозаписывающих компаний. Мне следовало бы предвидеть, что Лайаму будет сложно справиться с этим. Соглашение предусматривало, что мы обязаны представить пять новых песен. Это непосильная нагрузка для человека, который только что вышел из реабилитационного центра.

Я уже знала, что один из участников его группы умер от передозировки наркотиков. Мне не хотелось заставлять его произносить это вслух.

– Я читала о смерти твоего друга, когда искала информацию о тебе в Интернете после нашей первой встречи. Мне действительно очень жаль.

Кейн довольно долго молчал. Он закрыл глаза, а когда открыл, я увидела, как они блестят даже в темноте.

Я погладила его щеку.

– Невозможно контролировать человека с наркотической зависимостью.

– Это так. Но не следовало усугублять стрессовую ситуацию. Не следовало заключать этот чертов контракт, ведь вся нагрузка легла на плечи Лайама.

– Лайам был рад этому контракту?

– Мы все были в восторге. Мы были двадцатилетними юнцами, и нам уже предлагали контракт от одного из крупнейших лейблов.

– В том, что случилось, нет твоей вины. Наркозависимый человек всегда найдет причину для оправдания своих действий. Не одну, так другую.

Кейн вздохнул.

– Так что у меня не очень хорошее досье, Рэйчел. Даже когда я пытаюсь поступить правильно, все всегда заканчивается обломом. И это я тебе еще не изложил и половину тех случаев, когда я делал неправильный выбор. Черт возьми, подружка Лайама была слишком молода, чтобы путешествовать с группой, но, тем не менее, я ей это позволил. Или когда мне было шестнадцать и я встретил ту девочку…

Но с меня было достаточно откровений. Я заставила его замолчать, прижав два пальца к его губам, как он раньше делал со мной.

– Заткнись, Кейн.

Он грустно улыбнулся.

– Ты же сама хотела, чтобы я с тобой поговорил.

Я залезла на него, оседлав его бедра, и сбросила простыню, в которую была закутана.

– Спасибо, что поделился этим со мной.

Он схватил меня за запястья и, к моему удивлению, приподнял меня, поставив на колени. А затем, наклонившись вперед, обхватил свой член рукой и направил его в меня.

– И я еще не закончил делиться.